Двойная бухгалтерия борьбы с терроризмом
Государство угодило в собственную ловушку. Рвение законодателей привело к тому, что само понятие «терроризм» стало настолько размытым, что теперь можно рассказывать в Москве про мирное дагестанское небо и тут же приводить неутешительную статистику, намекая на энную сумму, необходимую для «комплексного решения проблемы».
Глава Дагестана Рамазан Абдулатипов в очередной раз заявил о том, что уровень террористической угрозы в Дагестане неуклонно снижается.
«Хотя какие-то угрозы, бесспорно, сохраняются, полностью эта проблема не решена, вместе с тем, считаю, что нам удалось свести к минимуму угрозы, которые шли от Дагестана для граждан РФ, для российского государства», – заверил он сегодня президента Владимира Путина на встрече в Ново-Огарево.
«Нам удалось мобилизовать людей на неприятие экстремизма и терроризма, – добавил Абдулатипов. – Если какой-то период было сплошное сотрудничество с ними, сегодня этого уже нет».
Ранее, 25 июля, то же самое глава Дагестана утверждал во время рабочей поездки в Кизляр: «В 2012 году в республике было зафиксировано более 300 преступлений террористической направленности, в 2014 – 12. Общая преступность в Дагестане в 3,2 ниже общероссийского уровня».
При этом в марте, отчитываясь за 2014 год перед депутатами Народного собрания, министр внутренних дел республики Абдурашид Магомедов подчеркнул, что правоохранительные органы предотвратили «20 диверсионно-террористических акций с использованием взрывных устройств».
«При оказании вооруженного сопротивления убит 161 бандит, в ходе оперативно-розыскных мероприятий задержаны 232 и добровольно сдались 11 членов незаконных вооруженных формирований», – отметил далее глава МВД по РД.
Надо сказать, эти нестыковки не остались без внимания дагестанской общественности.
Что же происходит? Почему у одного чиновника цифры растут, у другого – снижаются?
Судя по всему, выступая в Кизляре, глава Дагестана явно что-то напутал, когда приводил цифры. Но в разговоре с президентом он, в общем-то, указал на «позитивную тенденцию», которую не отрицают и независимые эксперты, хотя настроены они по этому поводу, как правило, не столь оптимистично (в частности, большинство правозащитников называют затишье временным и связывают его с оттоком боевиков в «Исламское государство»).
Скажем, согласно подсчетам «Кавказского узла» на основе данных собкоров и информации из открытых источников, «в Дагестане за 2014 год число жертв вооруженного конфликта снизилось больше чем на 50%»: погибло 208 человек, 85 – получили ранения, в то время как в 2013-м в этих графах значились цифры 341 и 301 соответственно, в 2012-м жертвами противостояния стали 695 человек.
«В 2014 году там отмечено снижение числа инцидентов, которые могут быть квалифицированы как теракты, на 83,3%, а жертв от них – на 89,9%», – констатируют наши коллеги.
Однако «Портал правовой статистики» Генеральной прокуратуры РФ указывает на рост зарегистрированных в республике преступлений террористического характера.
Противоречивость картины, по всей видимости, объясняется ужесточением антитеррористического законодательства. После принятия знаменитого «пакета» круг преступлений, подпадающих под определение «терроризм», значительно расширился.
Размытые формулировки позволяют сегодня привлекать к уголовной ответственности в том числе и за «склонение, вербовку или иное вовлечение лица» в террористическую деятельность.
В результате, «террористы» теперь вынашивают свои коварные планы по «насильственному свержению конституционного строя» где-нибудь в халяльных кафе или даже в своих квартирах, сидя за компьютерами.
Недаром прошлогодний список политзаключенных, составленный ПЦ «Мемориал», на треть (15 из 46 человек) состоит из фамилий либо гражданских активистов Северного Кавказа, либо членов запрещенных в России исламских организаций.
Так что, как ни странно, и Абдулатипов, и Магомедов – по-своему правы. Террористических атак действительно стало меньше, но соответствующих преступлений становится все больше и больше. Такой вот парадокс.
Если правильно закидывать удочку, улов в этой мутной воде может быть довольно богатым. Нужно продемонстрировать успехи и заручиться поддержкой «наверху» – говоришь одно. Надо попросить деньги на борьбу с подпольем – утверждаешь другое.
Государство угодило в собственную ловушку. Не секрет ведь, что антитеррористический пакет мер принимался для «профилактики» массовых протестов и борьбы с неугодными.
Однако рвение законодателей привело к тому, что само понятие «терроризм» стало настолько размытым, что теперь можно рассказывать в Москве про мирное дагестанское небо и тут же приводить неутешительную статистику, намекая на энную сумму, необходимую для «комплексного решения проблемы».
Федеральному центру остается лишь отправлять в Дагестан вертолеты и устраивать показательные аресты чиновников. Война с подпольем парадоксальным образом обернулась вооруженной борьбой со ставленниками вертикали.
Только без демонтажа самой вертикали все это – «буря в стакане воды». Система, построенная на принципах лояльности и популизма, обязательно наплодит новых «назначенцев», которые продолжат вести двойную бухгалтерию – в том числе борьбы с терроризмом.
Объективная картина никому не интересна, искаженная – может быть какой угодно.
http://kavpolit.com/articles/dvojnaja_buhgalterija_borby_s_terrorizmom-19093/