Максим Шевченко: " Я ангажирован только президентом России!"
Возможно, это и есть их подлинное, настоящее отношение ко мне, за что я им очень благодарен.
Их пытались заставить поменять это отношение, но люди на самом деле относятся ко мне так, что вынуждают меня чувствовать братские отношения с ними.
Они относятся ко мне и критически – вместе с тем дагестанцы, которых я видел сегодня, относятся ко мне доброжелательно.
Люди меня и критиковали, критиковали и за дело порой – я не возражаю против этого, наоборот – прошу каждого, которому есть что мне высказать критическое, всегда не стесняться, не бояться, а, конечно, в пристойной форме, рассказывать в чем я заблуждаюсь, ошибаюсь, могу быть неправ – я всегда поблагодарю за это.
Всевышний говорит нам благодарить тех, кто нас критикует от сердца и от души.
Ну и потом все эти люди обняли меня, и как братья, как сестры мы сфотографировались вместе – и с председателем Общественной палаты, и со всеми остальными – все это кончилось каким-то апофеозом братания.
Мне говорили, что я кем-то ангажирован – но не сказали, кем именно?
Возможно, по мнению пиарщиков из администрации главы Дагестана, я ангажирован Саидом Амировым или Сайгидом Муртазалиевым: якобы я был в очень близкой дружбе с Амировым, которого видел только один раз в жизни, Муртазалиева я видел три раза в жизни.
Если я кем и ангажирован, то только президентом Российской Федерации, который поручил мне быть членом двух своих Советов и докладывать ему то, что я вижу – не выдумывать и не приукрашивать реалии.
Если членам кабинета Абдулатипова это не нравится, то пусть об этом скажут Путину.
Я с ними не согласен: я понимаю, что все имеют право на критику, и в том числе дагестанское руководство имеет право критиковать президента, подвергать сомнению деятельность членов его Совета.
Но это их право – не соглашаться с мнением президента России. Я лично по-другому смотрю на этот вопрос.
После моего выступления в Астрахани мне позвонили десятки людей: политиков различного уровня, политологов, журналистов – не все звонки про «какой молодец!», были звонки, что «жалко, что не сказал про то-то», «жалко, что не сказал про земельный вопрос, про профучет, про похищения людей, про убийства людей, про грабеж и коррупцию, которые тут»…
Но я скажу честно, что это был не формат этого заседания.
Я выбрал формат вопросов, максимально близкий к теме заседания межнационального совета – этот вопрос, конечно же, касался языка прежде всего, потому, что, как мне говорили, в горном Дагестане существует проблема преподавания.
Конечно, в Махачкале есть школы, из которых потом поступают в ведущие российские вузы, но в горном Дагестане проживает около миллиона человек – и я не скажу, что там образование находится на высшем или даже на должном уровне.
Президент дал ясно понять, сказал публично, что мы еще вернемся к разговору – я уверен, что президенту будет положена на стол подробнейшая записка обо всех проблемах Дагестана.
Я подчеркнул в своем выступлении, что Дагестан – это важнейшая территория Российской Федерации, системообразующий регион, краеугольный камень, который если вырвать из федерации коррупционной властью или террористическими усилиями, то федерация может разрушиться.
Работа по превращению Дагестана в территорию, на которой господствует российская Конституция, а не произвол коррумпированной бюрократии или разнузданных, озверевших от полной безнаказанности силовиков, – мне кажется, это общегосударственная задача, которую президент и понимает, и слышит.
И он показал это и своим диалогом со мной, и последующим диалогом. Думаю, что мы на самом деле продолжим этот разговор…
Что касается того, что якобы на похожем заседании среди государственных дагестанских СМИ планируется попытка принятия подобного «осуждающего заявления» – я приветствую деятельность своих коллег-журналистов, даже тех, которые меня критикуют, благодарю их за критику и буду рад, если они будут критиковать высказывания любого уровня.
Я всегда был сторонником свободы слова – я считаю, правда, что журналисты должны высказываться в своих изданиях, подписываясь своими именами, как это делаю всегда я.
Как это делали все порядочные люди, в том числе из тех, кого я знал: мой критик и друг Гарун Курбанов, Хаджимурад Камалов, Ахмеднаби Ахмеднабиев – это все убитые журналисты. По поводу которых эти люди, собравшиеся выступить с письмом, даже пальцем о палец не ударили.
Им, видимо, наплевать на своих убитых коллег, они, очевидно, согласны с их убийством, если не высказываются по этой теме.
Если они хотят критиковать меня – что ж, я скажу им спасибо.
Это лишний раз подтверждает, что свобода слова, которая оплачена кровью выдающихся дагестанских журналистов, – эта свобода слова дорогого стоит.
И их письмо, их критика лишний раз подчеркивает, что дело, за которое боролись Загир Арухов, Хаджимурад Камалов, Ахмеднаби Ахмеднабиев, Гарун Курбанов, Абдулмалик Ахмедилов и многие другие – что это дело было не напрасным.
Да, пусть они меня критикуют и поливают грязью. Это их право – быть такими, какими они хотят.